Главная > Поиски > И СНОВА В ГОРОДЕ С. ... > ЗАГАДКА "МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА" В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А.П. ЧЕХОВА: ПОПЫТКА ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ПОДХОДА

ЗАГАДКА "МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА" В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А.П. ЧЕХОВА: ПОПЫТКА ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ПОДХОДА

Короткие  рассказы А.П. Чехова о «маленьких людях»  более всего воспринимаются  как «чеховские»...

Е.Е. Щербина-Яковлева

 

ЗАГАДКА «МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА» В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

А.П. ЧЕХОВА: ПОПЫТКА ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОГО ПОДХОДА

 

 

Короткие  рассказы А.П. Чехова о «маленьких людях» – «Ионыч», «Человек в футляре», «Крыжовник», «Душечка», «Дама с собачкой» и др. – более всего воспринимаются массовым читателем как «чеховские»: именно с их персонажами в первую очередь ассоциируется имя писателя. Эти рассказы, при их небольшом объеме и кажущейся прозаичности, содержат в себе нечто, делающее их неоднозначными. Они как будто бы просты, понятны – и в то же время оставляют ощущение чего-то неясного, необъясненного. Не случайно по поводу «маленького человека» Чехова всегда велось так много споров: почему писатель изображал этих «серых», малозаметных, малозначащих для общества людей? Чего он добивается от писателя: осуждения, сострадания, возмущения социальными условиями, не дающими каждому индивиду стать значительной личностью? Если это единственная цель, то зачем этих «маленьких» героев так много, и почему они, все очень разные, чем-то труднообъяснимым похожи друг на друга?

Ощущение неясности, загадочности, неизменно возникающее при чтении, приводит к  попытке  понять то, что писал А.П. Чехов, как-то иначе, по-новому. Очевидно, что ощущение непонятности вызывается не характерами героев и не сюжетами рассказов, а чем-то иным: скорее всего тем, как они написаны, «технологией» их внутренней организации, конструирования.

Необходимость обратиться к внутренним смысловым слоям рассказов о «маленьких людях» обусловила название этой статьи. Герменевтика, развивающаяся как наука о понимании, истолковании текстов, в первую очередь ориентирует на выделение в художественном материале многообразия культурных смыслов мировоззренческих, исторических, социальных, научно-      и религиозно-концептуальных и пр. – «подтекстов», скрытых за прямым литературным текстом.

В прямых текстах содержатся образы типичных «маленьких людей». Тип каждой личности определяется двумя факторами: структурой индивидуального мироотношения и способом решения проблемы, которую я называю «основным мироотношенческим вопросом». Структура мироотношения образуется тремя основными системами представлений или «информационными блоками»: «образом мира», «образом себя» и «образом практического действования».  Чтобы расшифровать  содержание мироотношения отдельного человека, необходимо показать, во-первых, какие категории он выделяет в качестве главных, ведущих в мире, самом себе и своем практическом «действовании», строя на их базе собственные способы решения проблемных ситуаций. Во-вторых, надо выявить, как он оценивает отношение «Я – мир»: видит ли он себя сильным, равноправным по отношению к природе и социуму субъектом, или ощущает себя слабым, немощным, ничтожным.  (См.: Е.Е. Щербина-Яковлева. Мироотношение и иррациональность. – Сумы: 1996. – С. 24 – 49, 151 – 157). Всю эту работу   А.П. Чехов замечательно осуществляет в художественной форме, представляя нам свой вариант антропологической типологизации.

Чеховская антропология углублена экзистенциальной экспозицией ведущих интенций «маленьких людей»: Туркин в «Ионыче» безнадежно охвачен «беспричинной», идущей изнутри и катастрофически нарастающей «скукой», отсутствием желаний и интереса к жизни; Беликов в «Человеке в футляре» и преосвященный о. Петр в «Архиерее» охвачены непонятным, опять же «беспричинным» страхом, напряжением, неудовлетворенностью; герои «Крыжовника» и «Душечки» страдают непреодолимой зауженностью жизненных устремлений, фиксированностью единственного всепоглощающего мелочного желания, назойливого чувства… С мой точки зрения, Чехова следует рассматривать как предшественника экзистенциализма ХХ в.; именно он во всей полноте ставит в художественной форме классические экзистенциальные вопросы: зачем существует человек? И как он может продолжать существовать, будучи безнадежно охвачен тоской, страхом, отчаянием или безразличием?

Но мироотношенческий, антрополого-типологический, экзистенциальный анализ – только некоторые из возможных уровней подхода к чеховским текстам.

Необходимо еще ответить на вопрос о том, почему «маленькие люди» таковы, какими мы их видим? Представляется, что обычный ответ на этот вопрос, сводящийся к утверждению о том, что «писатель вскрывает пороки социальной среды» является банальным. В этом случае А.П. Чехов был бы ничем не примечательным, ординарным писателем, каких в России к. XIX в. были десятки. «Влияние социальной среды» как непосредственная детерминанта структуры и сущности личности вообще сомнительно: в одних и тех же общественных условиях формируются совершенно разные человеческие типы. Как раз о «среде» Чехов пишет вскользь, и явно не в ней видит ответ на вопрос «почему»? При этом прямо на этот вопрос он вообще нигде не отвечает. У него есть, безусловно, критика эксплуатации и обличение частной собственности. Они образуют, вместе с иногда прорывающимися мечтами о глубоких переменах, социально-экономический, реформаторский, даже «революционный» смысловой слой его произведений.  Можно найти в них и культурно-критический слой: многие идеи «Дамы с собачкой» или того же «Архиерея», пожалуй, роднят Чехова с его великим современником, обличающим загнившую европейскую культуру и псевдохристианскую мораль – Ф. Ницше. Но и обесчеловеченная культура, религия, мораль сами по себе не объясняют существования таких людей.

Движение от  одного смыслового слоя к другому нигде не прекращается, не имеет окончательной точки; кажется, именно в этом и состоит секрет «загадочности» чеховских героев. Будучи врачом, Чехов-писатель прекрасно знает причины того, почему люди таковы. Каковы они есть. Не случайно в истории множество замечательных врачей становились либо писателями, либо философами. Как врач, Чехов очень осторожно касается самых тайных сторон существования своих героев: очевидно, что все они нездоровы, «невротичны» по современным определениям, больны и телесно, и душевно, но их пребывание в состоянии болезни чаще всего не осознается ни ими самими, ни окружающими. Задолго до исследований З. Фрейда, А. Адлера, К.-Г. Юнга  А.П. Чеховым создан психоаналитический подход к человеку.

Психоаналитический  слой – не последний в структуре смыслов «рассказов о маленьких людях». Во многих из них рядом с главными героями присутствуют еще и их родители – и это присутствие объясняет, почему и как их дети стали такими, каковы они есть. Лишь во 2-й половине ХХ века благодаря исследованиям американского психоаналитика Э. Берна стало возможным говорить о человеческой судьбе не как о мифологеме, но как о реальной жизненной программе, заданной индивиду ближайшими двумя-тремя (очень редко – большим числом) поколениями кровных родственников. Но для Чехова-врача и писателя трагическая, катастрофонесущая роль порочных родителей в судьбе их детей была однозначно понятна.

Зная все ответы,  А.П. Чехов нигде не формулирует их в прямом тексте: это «секрет» его рассказов, одновременно «технический» прием и способ композиции. По сути дела, писатель в каждом своем произведении еще и еще раз решает вопрос о соотношении антропологического, психологического, социально-экономического, генетико-биологического и культурного. Причем сфера тайн психики, бессознательного, иррационального, психогенетического лишь обозначена отдельными намеками, заставляя каждого очередного читателя тревожиться: тут что-то есть… не только «другие» люди такие… но, вероятно, и я сам тоже такой…

Таким образом, я полагаю, что А.П. Чехов, разрабатывая мотивы «маленького человека», глубоко предваряет идеи философской антропологии, экзистенциализма, тенденции психоаналитического, психогенетического и культурологического подходов к человеку,  получившие научное обоснование только в ХХ веке.

 

 

Щербина-Яковлева Е.Е. Загадка «маленького человека» в произведениях  А.П. Чехова: попытка герменевтического подхода // Матеріали наукової конференції, присвяченої 110-річчю приїзду А.П. Чехова на Сумщину (1888 – 1998). – Суми: Ініціатива, 1998. – С. 19 – 21.

 

 

 

 

 

Короткие  рассказы А.П. Чехова как будто бы просты, понятны – и в то же время оставляют ощущение чего-то неясного, необъясненного…

© 2010 olena.scherbina.sumy.ua | Design by metamorphozis.com. | Powered by Lubimy Site